Все зарубежные фирмы решением индонезийского правительства от 1963 года были обязаны значительную часть добываемой ими нефти продавать по номинальной цене национальной корпорации «Пертамина». Своими силами та добывает всего шесть процентов общего объема, но, получая от шестидесяти до восьмидесяти процентов продукции заокеанских партнеров, обеспечивает контроль государства над частью нефтяного богатства страны. К сожалению, только над частью. И не большей. «Калтекс» волен поступать с сырьем по своему усмотрению. Он фактически на правах концессионера, не подотчетен местным властям в финансовых, производственных, торговых вопросах. Отдает правительству часть своих доходов, то есть платит какой-то налог, и покупает себе бесконтрольность. В 1968 году компания отстояла свое привилегированное положение откровенным шантажом. Дала понять, что если ее будут ставить в один ряд с другими, то она демонтирует и вывезет оборудование, отзовет специалистов. «Калтекс» знал, чем угрожать. Нефть для Индонезии — источник 70 процентов валютных поступлений. Внезапное и значительное сокращение ее добычи ввергло бы страну в экономический хаос.

Во время беседы на улице Кебонсирих представитель компании об этой истории не вспоминал. Напротив, всячески подчеркивал «сердечность» отношений между «Калтексом» и правительством Индонезии. Основную часть отпущенного для беседы времени он посвятил перелистыванию брошюры о «благотворительной» деятельности концерна. Говорил вдохновенно, сиял глазами. Вот, показывал на фотографии,— школа, построенная на деньги компании, а здесь больница, которой мы дали лабораторное оборудование. Это — церемония вручения Бандунгскому технологическому институту библиотеки, а здесь... И так целых полчаса, взносы, пожертвования, стипендии...