Молебен открыл священник в сером, до пят, легком хитоне и белой небольшой чалме. Он уселся лицом к михрабу, сосредоточился и начал службу канонической фразой, выражающей доведенный до завершения монотеизм: «Нет бога, кроме аллаха...» Потом, бормоча молитвенные тексты, принялся вздымать руки вверх, нагибаться вперед до соприкосновения лба с полом. Сидящие сзади него повторяли его движения. В отличие от христиан мусульмане ни о чем бога не просят. Просто клянутся ему в вечной преданности и безоговорочном послушании.

После завершающего трехкратного громкого восхваления хором имени аллаха по рядам мусульман была пущена жестяная касса. В прорезь крышки опускали приготовленные монеты. Многие передавали ящичек дальше по ряду, не пожертвовав мечети ни гроша. Перед тем как разойтись, каждый обменялся рукокасанием с соседями по молебну, знакомыми и незнакомыми. Именно касанием, а не пожатием. И двумя руками, а не одной, как принято на Западе.
Кстати, о руках. Мусульмане едят, берут и подают только правой рукой. Левая считается нечистой. Протянуть что-либо индонезийцу левой рукой — все равно что нанести ему оскорбление. Этому правилу учат с пеленок. Однажды я
протянул сидящему на руках мамаши малышу конфету, и тот потянулся к ней своей левой ручонкой. Мать не зло, но строго одернула его, своей рукой выпростала из-под одеяльца правую ладошку ребенка.
— Вот этой ручкой надо, вот этой,— приговаривала она.

В кампунге мужчины, возвратясь из мечети, устраиваются группами вокруг длинных деревянных столов под брезентовыми навесами, пьют черный кофе из высоких граненых стаканов, курят пахучие сигареты «Кретек», ведут неспешные, тихие разговоры.